Метод Давыдова

Известный в Карелии журналист Евгений Давыдов в ноябре уходящего года вернулся домой из столицы со специальным призом Союза журналистов России «Профессиональное признание».

Мы знакомы очень давно. Разменявший восьмой десяток Евгений Владимирович Давыдов – не только Заслуженный журналист республики, но и Отличник народного просвещения России. Потому как есть у него еще и неофициальное звание: отца-героя самого многодетного семейства.
45 лет назад при республиканской молодежной газете «Комсомолец» Евгений Давыдов, руководивший в редакции отделом учащейся молодежи, создал клуб старшеклассников «Товарищ» с ежемесячной страничкой с таким же названием.

Пока пятнадцатилетним подростком я не познакомилась с Давыдовым, то даже не подозревала, что бывают и ТАКИЕ взрослые, которые тебя без конца не «воспитывают», не смотрят свысока и не контролируют каждый твой шаг. Вот он просто молчал и глядел на тебя проницательно, как Лев Толстой, а ты уже понимала, что с ним можно говорить о многом, если вообще – не обо всем. Хотя этот высокий, широкоплечий, похожий на спортсмена человек чуть ли не в отцы тебе годился.
Взрослый друг позволял нам, юнкорам странички «Товарищ», называть его как кому удобно: можно — по имени, можно — по фамилии. Нам нравилось: взрослый, а не заносится. Ровесник или другой взрослый и не подумал бы отправить тебя в твою первую в жизни командировку в далекий Пудожский район, где мне, спецкору клуба, поручили провести трехдневный сбор школьного актива. А он отправил легко, как будто я сто лет этим занималась, да еще и со словами: «Если дело пройдет у тебя плохо, ТЫ будешь за это отвечать». И вот я уже почему-то немного злюсь и решаю: раз так — умру, но справлюсь. Не умерла. Наоборот. После той командировки почувствовала себя новым человеком, который СМОГ выполнить свое первое в жизни по-настоящему трудное редакционное задание.

Через подобное боевое крещение конкретным делом в «Товарище» прошли почти все из нас, в том числе и те, кто не был специальным корреспондентом нашей странички.
Если сказать, что «Товарищ», созданный Давыдовым — юнкоровский клуб, это будет правда. Но цели готовить в нем журналистов никто не ставил. А в итоге из «Товарища» вышло более полусотни крепких журналистов российского и даже международного масштаба.
От своего наставника мы узнали немало пригодившихся нам в профессии правил. Заметки писать, оказывается, надо не как школьные сочинения, а как письмо другу: тогда их скорее прочтут. Правила эти звучали как заповеди: «никогда не пиши о том, чего сам не понимаешь»; «сначала сделай, а потом про это расскажи»; «не считай читателей глупее себя, потому что это не так»; «вы многое сумеете, просто вы себя не знаете». И еще одно высказывание Давыдова врезалось в память: «мы не обладаем всей объективной информацией, даже если очень старались её получить …».

Так что на факультеты журналистики столичных вузов мы (те, кто выбрали эту стезю) поступали уже с приличным багажом знаний о профессии. К тому же — с ворохом собственных публикаций на клубной страничке старшеклассника в придачу.
Сменялись поколения, а клуб продолжал жить: «дети», в том числе и взрослые, не давали Давыдову бросить «Товарищ» или передать бразды старшего друга кому-то другому.

К 75-летию Евгения Давыдова известный в республике тележурналист Светлана Пушкина сделала о нем и о клубе телевизионный фильм. Фильм стал участником Московского международного телефестиваля «Профессия – журналист», был тепло встречен и отмечен. Особенно понравился жюри его главный герой. Через год герою документального фильма Евгению Давыдову пришло известие о награде, которую ему торжественно вручили в Москве, в Центральном доме журналиста.

— Женя, что значит для вас эта неожиданная награда?
— Важно не то, что меня лично отметили, а то, что на таком авторитетном уровне признано: наш «Товарищ» — не детское баловство, а серьезное дело. Думаю, что у нас в Петрозаводске этого так и не осознали многие, наблюдавшие за клубом со стороны, в том числе и в официальных кругах.
— Известно же, что «нет пророка в своем отечестве…». А народная слава дома все-таки имелась. И ещё какая! Вот же и фильм не на пустом месте появился. И до него случались заметные очерки о нашем сообществе в местной и российской прессе. Но как-то вот без такого замечательного резонанса, как этот специальный приз. Кто награду вручал?
— На сцену Домжура меня пригласили со словами: «За заслуги в развитии журналистики …». Приз получил из рук Алексея Симонова. Всем известного и всеми неизменно уважаемого в журналистском сообществе президента Фонда защиты гласности. Теперь Алексей Симонов ещё и член Совета при президенте России по содействию развития института гражданского общества и правам человека. Он же был и председателем жюри фестиваля телевизионных фильмов. Слышал, что наградить меня – его инициатива. Но все же я удивлен, почему награда дана не автору фильма?
— Может быть, потому что герой фильма показался жюри на редкость уникальным? Особенно для нашего меркантильного века. Кто бы сегодня взялся создать такое сообщество, как наш «Товарищ» и заниматься им почти полвека бескорыстно и безвозмездно? Мало того, получая за это выговоры и усмешки именно от тех, кто мог бы и должен был поощрить и поддержать этот, выражаясь современно, «воспитательно-образовательный проект»?
— Пожалуй, что так … Заслуженного журналиста Карелии я получил за работу в газетах. Тешу себя надеждой, что был добротным профессионалом, иначе меня вряд ли бы терпели в редакции при отсутствии вузовского диплома и партбилета. А «Товарищ» мне ПРОЩАЛИ, поскольку клуб не мешал основной работе. Когда в 1968 году я ушел из «Комсомольца», то и оказалось, что другого такого «психа», как я, в редакции не нашлось. Чтобы на голом энтузиазме занимался с юнкорами, редактировать полюбившуюся школьникам и учителям республики ежемесячную страничку старшеклассника. А ребята продолжали приходить по нашим средам в редакцию, и я продолжал быть с ними, думая: «Вот отойдет это поколение, и я буду свободен». «Товарищ» обрастал новыми поколениями и продолжал жить. Хотя я уже трудился в ведущей ежедневной республиканской газете, где страничка старшеклассника никак не прижилась бы.
— Звание Отличника народного просвещения, которое у вас есть, все же не за журналистику. И, если бы по семейным обстоятельствам вам не пришлось бросить учебу на физмате университета, то, не исключено, что проявили бы себя и в точных науках. Не жалеете, что вышло, как вышло?
— Не жалею. У журналиста, особенно в молодежной газете, много преимуществ. Именно в «молодежках» шестидесятых-восьмидесятых было больше простора для творчества и свежего воздуха. Вот и «Товарищ» там появился …
— Выходит, клубом мы вовремя родились?
— Ты тогда ещё школьницей была, но, конечно, помнишь, что «Комсомолец», который выписывали почти в каждой семье, считали звездным. Держалась эта репутация на команде сотрудников, которую возглавлял выпускник факультета журналистики Ленинградского университета Анатолий Штыков. С виду строгий и суровый он беззаветно любил газету, и многое мог простить литературному сотруднику (как тогда называлась должность корреспондента в штатном расписании) за удачный материал. И свободомыслие журналистов, и наш «Товарищ», и литературное объединение, и толпы авторов в редакционном коридоре вряд ли все это было бы возможно в газете, если бы не её главный редактор. Штыков оказался настоящим мастером тиража «молодежки», который при нем подскочил с 12 до 47 тысяч. А главному шел всего-навсего двадцать восьмой год. Я тогда уже работал в том же здании, но двумя этажами выше, в редакции ежедневной республиканской газеты, продолжая вести клуб и страничку «Товарищ» в «Комсомольце». Однажды редактор решился опубликовать на нашей страничке необычную для того времени анкету, отыскав её случайно в чехословацком молодежном журнале. В ней были безобидные для нынешнего времени, но неожиданные для того вопросы к молодым людям. Сколько лет ты хотел бы прожить? Если бы выиграл миллион, куда бы его потратил? Знаешь ли ты, кто такой Борман? Такой читательской почты, как после опубликования этой анкеты, никто никогда больше не видел. Утром почтальон принес в редакцию мешок писем. Ответы оказались замечательные. Мальчики и девочки, юноши и девушки писали, что миллион рублей они отдали бы воюющим за свою свободу вьетнамцам (тогда шла война во Вьетнаме), и о фашизме, и Бормане тоже знали немало, как выяснилось. Особенно развеселил журналистов ответ одного пенсионера: «Я хотел бы дожить до того времени, чтобы увидеть, чем закончит редактор, опубликовавший эту анкету».
Ждать оказалось недолго. За ту анкету Анатолий Штыков чудом не лишился партийного билета и своего поста.

— Ну, наверно, только в такой атмосфере и мог жить в газете наш не стандартно мыслящий «Товарищ»? Женя, а вас не пытались подучить «политической интуиции»?
 — Всю журналистскую жизнь был беспартийным. Что, наверное, лишало каких-то привилегий, зато позволяло мне достаточно безнаказанно оставаться самим собой. И что-то приказать, продиктовать или наказать меня по партийной линии было невозможно …
— Это обстоятельство тоже в какой-то мере спасало «Товарищ» от прямых гонений, от приглашений вас на ковер за слишком бурную деятельность подопечных вам юных корреспондентов?
— Вам было неведомо, что не только чиновницы из обкома комсомола не приветствовали «Товарищ», но и в редакции «Комсомольца» коллеги мне напрямую предлагали перестать «собирать по средам эту шумную толпу». Правда, после появления очередной странички старшеклассника тучи на время рассеивались.
И вот что интересно. В шестидесятые-семидесятые годы немало было всяких юнкоровских постов и клубов в стране. «Товарищ» же отличался тем, что в клубе было важно не столько «ставить перо», сколько – жизненную позицию. И это не просто высокие слова.
Многие затеи клуба казались посторонним авантюрой, начиная с трудовых лагерей. Я ведь в большинство лагерей не ездил, не отпускали в редакции. Тем не менее, дело делалось. В лагерь комиссарами и командирами ехали семнадцатилетние подростки. Конечно, я боялся за вас немножко. Однако знал: ребята уже приучены к тому, что нет у них подстраховки, никто не будет за них что-то делать, все должны суметь сами. И все у них получалось. Тем, кому не доверяли каких-то дел в школе, дома, доверяли в нашем клубе. И, кстати, наш клуб не получал ни от кого ни копейки. На все дела зарабатывали деньги сами. Ребятам было сказано, что в их возрасте стыдно ходить с протянутой рукой.
***
Сколько спетых нами под гитару прекрасных песен впитали стены тесной давыдовской до потолка заполненной книгами квартирки! Сколько удивительных людей в ней побывало, сколько ребячьих судеб бережно исправлено и даже спасено.
Теперь мы собираемся по разным поводам (наши юбилеи и дни рождения клуба). И существуем в двух субстанциях: физически и в Интернете, на сайте клуба «Товарищ». Ведем архив клуба, обмениваемся информацией, новостями. И, конечно, по-настоящему дружим. Среди нас доктора и кандидаты наук, педагоги, журналисты, художники, артисты, инженеры, специалисты в разных областях и в разных точках мира.
И все по-прежнему вертится вокруг Давыдова.
Валентина Акуленко, лауреат премии Союза журналистов России